Прощение долга иностранным контрагентом: учёт для целей налога на прибыль

Сегодня возросшая сложность международных расчётов приводит к тому, что в отношениях между взаимозависимыми компаниями стала чаще встречаться ситуация прощения долга по ранее возникшим обязательствам. Такие операции, особенно с участием иностранных контрагентов, часто привлекают повышенное внимание налоговиков.

Недавно Арбитражный суд Самарской области (решение от 30.12.2025 по делу № А55-19734/2025) рассмотрел спор о квалификации суммы прощённого займа с точки зрения налога на прибыль. Остановимся на этом деле подробнее.

15 ноября 2022 года иностранный учредитель (резидент Японии) выдал дочерней российской компании заём для погашения банковских кредитов. 29 декабря 2023 года стороны заключили соглашение о прощении долга: японский кредитор освободил российскую «дочку» от исполнения обязательств по уплате суммы займа и процентов.

Налогоплательщик не учитывал суммы прощённого долга при расчёте налога на прибыль, исходя из положений подп. 11 п. 1 ст. 251 НК РФ. Суд, однако, счёл применение этой нормы неправомерным.

Список оффшоров и дата его вступления в силу

По мнению суда, доходы, перечисленные в подп. 11 п. 1 ст. 251 НК РФ, не учитываются при формировании налогооблагаемой базы, только если государство постоянного местонахождения компании-кредитора не включено в утверждаемый Минфином России перечень государств и территорий, предоставляющих льготный налоговый режим налогообложения. Япония в этот перечень включена приказом Минфина России от 05.06.2023 № 86н, который вступил в силу с 01.07.2023.

При этом суд не принял во внимание разъяснения Минфина России[1], согласно которым к государствам, ранее не входившим в перечень, положения приказа применяются с 1 января 2024 года. А прощение долга состоялось в декабре 2023 года, когда ограничения в отношении Японии формально ещё не действовали.

Прощение долга и получение имущественных прав от зависимого лица

Суд посчитал, что для целей налогообложения прибыли спорная операция должна рассматриваться как списание кредиторской задолженности. Соответственно, суммы списанной задолженности он отнёс к внереализационным доходам (п. 18 ст. 250 НК РФ). Так как при прекращении долгового обязательства путём прощения долга не произошло передачи имущества, суд заключил, что оснований для применения подп. 11 п. 1 ст. 251 НК РФ не имеется.

Ссылаясь на разъяснения Минфина России и судебную практику[2], суд, однако, не учёл, что последняя является неоднородной — есть решения в пользу как налоговых органов, так и налогоплательщиков. Например, ранее один из судов пришёл к выводу, что корпоративная связь двух организаций придаёт двум последовательным действиям (выдаче займа и прощению долга) цель, состоящую в безвозмездной передаче денежных средств дочерней организации, что подпадает под действие пп. 11 п. 1 ст. 251 НК РФ. А поскольку полученные средства были потрачены организацией на развитие, то не было и необоснованной налоговой выгоды[3].

Применение временной нормы о прощении долгов по займам

Суд, что необычно, счёл нужным применить в этом случае и иные положения НК РФ об освобождении от налогообложения доходов, возникающих в результате прощения долга. В частности, он указал, что НК РФ предусматривает освобождение от налогообложения доходов в случае прощения долга по договору займа, заключённому в 2022—2023 годах, заимодавцем по которому на 1 марта 2022 года являлась иностранная организация (подп. 21.5 п. 1 ст. 251 НК РФ). Однако, поскольку в рассматриваемой ситуации договор займа был заключён после 1 марта 2022 года, эти положения неприменимы.

Здесь можно говорить о том, что налоговый орган, а за ним и суд, трактуют эту норму как специальную, предусмотренную для случаев прощения долга иностранными контрагентами — и если прощённый долг не подходит под указанные критерии, считают другие нормы, установленные, в частности, подп. 11 п. 1 ст. 251 НК РФ, неприменимыми даже при формальном соблюдении условий для их применения. Между тем сложившаяся практика правоприменения подобных ограничений не содержит: традиционно налогоплательщик может применять те нормы, условия которых он выполняет, даже если при этом не выполняются какие-то иные критерии.

Резюмируя, отметим, что решение суда в данном случае содержит ряд противоречивых выводов — о применении перечня оффшорных компаний, дате вступления его в силу, а также об обязанности налогоплательщика включать в доходы сумму прощённого долга. Сложно предугадать, какую позицию по этому делу займут суды вышестоящих инстанций. Мы планируем наблюдать за дальнейшим развитием ситуации.

Узнайте больше о наших услугах налогового консультирования

[1] Письмо Минфина России от 01.11.2023 № 03-08-13/104225

[2] Письма Минфина России от 14.05.2021 № 03-03-06/1/36775, от 08.06.2021 № 03-03-06/1/44932, от 08.06.2022 № 03-03-07/54270, от 03.03.2023 № 03-03-07/17993, от 27.10.2023 № 03-03-06/1/102472, определение ВАС РФ от 21.03.2014 по делу № А32-21786/2011, постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 17.12.2020 по делу № А53-25/2020, постановление Арбитражного суда Московского округа от 04.04.2025 по делу № А40-287296/2023, постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 13.06.2024 по делу № А45-11993/2023

[3] Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 22.07.2025 № Ф10-1571/2025 по делу № А48-4961/2024